В 1959 году на Чукотке, в далеком от Москвы Уэлене в творческой командировке побывал известный поэт Сергей Наровчатов. Одну из книг, написанных по впечатлениям от той поездки, Сергей Сергеевич посвятил памяти нашего знаменитого Атыка. На белом чистом поле форзаца так и напечатано: «Памяти Атыка». Кем же был этот человек из Уэлена? Читаем…

«…Среди новых моих знакомцев оказался человек, произведший на меня разительное впечатление. Он был очень стар. Еще на заре века он был среди проводников Амундсена, помогавших отважному норвежцу направить свое судно в далекое плавание. Он был мудростью, памятью и совестью своего народа. Звали этого человека Атык.

Он был живой кладовой всех знаний, накопленных чукчами за века существования на этой далекой земле. Весь житейский опыт и духовный опыт своего народа он мог всегда воплотить в короткий и точный совет, немедленно применяемый к делу. Никто лучше его не знал повадки зверей, птиц и рыб. Никто не мог так точно предсказать погоду вперед на неделю, а то и на месяц.

В его памяти хранились предания, легенды, мифы глубокой старины. Повторяя сложенные прадедами песни, он вплетал в их ткань новые, свои собственные образы и краски. И силой его искусства древность возникала в современности, а сквозь современность просвечивали языки костров далеких тысячелетий.

Темной бронзы, иссеченное морщинами лицо; короткая трубка, попыхивающая в углу не по-стариковски твердого рта; стремительный, мгновенно оценивающий собеседника взгляд из-под припухлых век – таким мне запомнился старый Атык с первого знакомства. А что представляло собой его искусство, я попробую рассказать дальше».

Сергей Наровчатов описывает увиденную им в тот день охоту уэленских зверобоев на кита – с его точки зрения, великолепный поединок между зоркой волей промысловиков и силой многотонной громадины. Особенно удался поэту рассказ о следующем опасном эпизоде охоты: кит делает «свечу» - на каких-то несколько секунд высоко выпрыгивает из воды его огромное тело, а затем тяжело рушится в воду, чуть не перевернув ближайшую лодку. Ближе к вечеру в селе начался Праздник кита. Каким на этот раз предстал перед поэтом наш Атык? Еще одна цитата из Наровчатова…

«…На площадке перед домом образовался круг. На середину круга вышел      Атык. В руках он держал бубен. Старик был важен и сосредоточен. Взгляд его был направлен поверх голов собравшихся, куда-то в далекое далеко. Все замолчали, стало совсем тихо, только слышалось, как невдалеке волны бились о камень. И вдруг гортанный вскрик, удар бубна, а дальше…

Дальше я расскажу об этом стихотворением «Танец кита». Он здесь более уместен, чем проза. И главное, в нем запечатлелась не только внешняя сторона увиденного мною в тот день, но и глубинное мое ощущение неповторимого зрелища.

Под крутыми небесами я в плену себя сыскал,

Под началом древней саги, белых волн и черных скал.

Из диковинного плена я в Москву к себе увез

Летний вечер Уэлена с близким блеском дальних звезд.

Вечер тот был мною встречен по дороге в никуда,

Был расцвечен этот вечер в краски Праздника кита.

Там тогда из бурь крылатых неизведанных времен

Появился старый Атык, словно дух явился он.

Дух охоты и веселья, среди нас он так возник.

Как в пиру на новоселье всех гостей заздравный крик.

Начиная песней пляску, перед сотней зорких глаз

Про кита завел он сказку и о нас повел рассказ.

Жесты кратки, жесты четки, все – в сейчас и все – в потом.

Он – в качающейся лодке, он – в погоне за китом.

Море пело в пенной дымке, за буруном шел бурун,

По киту по невидимке бил невидимый гарпун.

Атык вдруг полуприметный поворот подал плечу –

И подбитый кит ракетой в цирковую взмыл свечу!

Тут ладони острым краем Атык линию чертит.

-Отгребаем?..

- Отгребаем! – рядом с лодкой рухнул кит.

Возвращаемся с добычей, к нам спешат со всех сторон

Атык свято чтит обычай, отдает киту поклон.

Мы, мол, злобе были чужды, из нужды, мол, он убит

Входит кит в людские нужды, и людей прощает кит.

По спине прошли морозом непонятные слова

Атык бубен брозил оземь, Атык пот смахнул со лба.

В этой пляске, в действе странном, многозначном и простом,

Был он сразу – Океаном, Человеком и Китом!

Неуклюжий чужестранец, грубый мастер ладных дел,

Я на дивный этот танец с дивной завистью глядел.

Это был мгновенный отклик, «Гвоздь» на целых пять столбцов

с четким фото наших лодок и с портретами гребцов.

В нем имел свое значенье каждый жест и поворот,

Он вставал как обобщенье тысяч ловель и охот.

Но его большая тема выходила за столбцы,

И несла нас вдаль поэма в незнакомые концы,

Где забытые дороги нас вели к забытым снам

И неведомые боги открывали тайны нам.

И была в нем суть открыта, смысл искусства воплощен

От времен палеолита вплоть до нынешних времен!..»

Ну, что тут еще скажешь, друзья, добавлять что-либо излишне! Как говорится, no comments. Заметим лишь одно: блистательное стихотворение Сергея Сергеевича Наровчатова, созданное им на нашей земле более 40-ка лет назад, динамичное и упругое, как пружина, равноценно всему прекрасному, что он увидел в Уэлене. Искусство поэзии адекватно выразило искусство эскимосского и чукотского танца!